Владимир Вятрович : Открытость архивов – это показатель демократии

Экс-директор архива СБУ – об отличиях между национальной спецслужбой и коммунистическим репрессивным органом и необратимых изменениях в исследовании прошлого.

25 марта 1992 года была создана Служба безопасности Украины, – спецслужбу нового, независимого государства. Новое законодательство гарантировало гражданам право на информацию, на свободу взглядов и вероисповедания, на неприкосновенность частной жизни лица. Казалось бы, в далеком прошлом остались «черные воронки», которые среди ночи забирали людей «известно куда», преследование за «не такую веру», массовое ограбление населения, засилия «жучков» и достаточно большой аппарат «оперативных работников» для слежки за всеми более-менее заметными в обществе людьми. Информация о такой «ответственной работе» и ее методология накапливалась в архиве КГБ, в частности в его украинском филиале. С происхождением национальных государств куски того массива документов остались на поприщах 15 братских республик. Не удивительно, что в уже демократических странах появился вопрос рассекречивания данных о кровавых тайнах государства, которое развалилось. В то же время в Украине творился новый архив национальной Службы безопасности, призванный способствовать защите интересов граждан государства.. Разговор с человеком, который или не лучше всего осведомленная с историей и нынешним временем «секретных» архивов, – бывшим директором Отраслевого государственного архива СБУ Владимиром Въятровичем, предлагаем читателям.

«Незаконно засекречивать данные о нарушении прав.»

- Пане Владимир, сокращение труда из рассекречивания материалов советских спецслужб, новый председатель украинской спецслужбы Валерий Хорошковский объяснил тем, что «беспокойство спецслужбы, прежде всего, в том, чтобы охранять свои секреты, охранять законы, которые эти секреты создавали»? Но СБУ – это не КГБ..

- Так, Служба безопасности Украины – это новая независимая структура и, очевидно, должен изучать опыт КГБ из точки зрения, которой не должна быть спецслужба в демократической стране, которая идет к Европейскому содружеству.

- Очевидно, идет речь о разных понятиях – с одной стороны, рассекречивание преступлений бывшей системы, и из второго – засекречивание нынешних государственных тайн.

- Для этого достаточно перечесть Закон Украины «О государственной тайне, Интернет Форекс» – там четко выписано, что такой является информация, разглашение которой может нанести вред национальным интересам Украины. Какая жалость может быть от обнародования информации о преступном массовом уничтожении украинского населения в ХХ веке? О насильственном выселении крымских татар из родины? О роли и месте Украинской Повстанческой армии во Второй мировой войне? О подавлении ли инакомыслящих в СССР? С другой стороны, СБУ не может засекречивать информацию, которая ей не принадлежат, – ту, которую собирали ЧК, ГПУ, НКВС, КГБ и которая их обслуживала. Согласно действующему законодательству, незаконно засекречивать данные о нарушении прав и свобод граждан. Кстати, архив – это же не просто сборник старых бумаг. Это в действительности очень важный фактор демократизации общества. На помещении Национального архива Соединенных Штатов Америки золотыми буквами выведена фраза: «Здесь содержится демократия». Собственно, уровень открытости архивов, доступа к исторической информации является показателем уровня демократии.

Стоит напомнить, что, только начав работу с историческим архивом бывшего КГБ, мы готовили его передачу или в отдельный Архив национальной памяти, или в архив Украинского института национальной памяти. Осуществить это можно было двумя способами – через решение парламента или через решение правительства. Ни и, ни другая структура не смогла решить этот вопрос. И мы оказались перед выбором: вообще ничего не делать или делать такой труд от имени Архива СБУ. Я считаю, что наше решение было правильным, принимая во внимание то, какой общественный резонанс повлек такой труд и сколько информации удалось обнародовать.

«Эту работу следует продолжать»

- Еще лет пять тому назад вы, очевидно, не надеялись, что будете директором архива, к которому немало научных работников пыталось «достучаться» на протяжении лет независимости, или это были развлечения. Насколько  выдался вам этот трудовой «организм» в свыше 200 сотрудников?

- На началах совсем разбалансированным. Он был создан, чтобы хранить секреты. Все предыдущие, убежденные в этом кадры, оставались в архиве. Часть людей, особенно пенсионного возраста, которые не желали работать по-новому, ушли из этой работы. Возможно, в свое время они были причастны к карательно-репрессивной деятельности этой организации. Впрочем и таких удалось кое-что убедить работать по-новому, они увидели результат: тысячи людей находили информацию о своих родных, казалось бы, без вести исчезнувших.

Мы набрали также молодых научных работников. Архив СБУ перестал быть лишь архивом (фонды и читальный зал), добавился электронный архив, развернутый по всей Украине, постоянные периодические общественные слушания, которые стали информационной и дискуссионной площадкой для историков и журналистов. Мы начали творить уникальную базу данных, что позволяет находить информацию о тех или других репрессированных или преследуемых людях за считанные секунды. Сегодня в нее внесены сведения о свыше 250 тысяч лиц. И эту работу следует продолжать.

Был упрощен доступ к документам и расширены возможности работы с ними – скажем, мы позволили каждому любителю делать копии документов на цифровые фотоаппараты. За этих два неполных года мы активно развернули международную деятельность. Наладили сотрудничество с Польским институтом национальной памяти, с подобным чешским институтом. Готовилось соглашение о сотрудничестве с Венгерским институтом военной истории, Литовским центром геноцида и резистансу. С Латвийским музеем оккупации, Эстонским военным музеем.

- Очевидно, с русским «Мемориалом» тоже.

- Так. Мы сотрудничали как с московским, так и с петербуржским «Мемориалом». В частности, в конце прошлого года «Мемориал» сделал запрос на свыше 100 диссидентов усесоюзного масштаба, чтобы мы за своими материалами подготовили о них биографические справки. Мы, кстати, имели десятки, даже сотни запросов из России на поиск информации о погибших родных и близких. Однако некоторым политическим кругам РФ наша работа была, как бельмо в глазу, потому что в то время, когда там закрывали архивы, чтобы беспрепятственно восхвалять сталинско-тоталитарный режим, в Украине происходил полностью противоположный процесс. Соответственно, это зашло в острый конфликт между нашей деятельностью и их. Конечно, если наша деятельность будет свернута, это будет не на пользу русскому народу, который очень пострадал от тоталитарного режима.

- Все таки результаты вашего труда останутся, общественность и теперь сможет пользоваться электронным архивом, базой данных?

- Так, некоторые изменения являются необратимыми. В частности, основанный процесс рассекречивания, разработана методология рассекречивания, создана соответствующая комиссия, которая начала работу в масштабах всей Украины. Хочу отметить, что все, что мы делали, не было какой-то политической конъюнктурой, это опиралось на действующую законодательную базу. Думаю, что надо было бы работать интенсивно еще год-два для того, чтобы полностью завершить эту работу. Дальше, необратимыми изменениями стали электронные архивы, какие мы начали открывать в областных центрах. Буквально за неделю до моего освобождения установлены такие архивные системы во Львовском национальном университете и в Киево-Могилянской академии (18 марта там состоялась презентация).

«Киев стал «Меккой» для советологов с запада»

- Некоторое время Киев был или не единственным окошком на поприщах бывшего СССР, через которое исследователи из других стран могли познать реалии жизни при советской власти..

- Так, еще во второй половине 2009 года Киев стал приобретать значение «Мекки» для советологив с запада. Они приезжали к нам, чтобы изучать советские модели управления, советскую репрессивно-карательную систему. Если архивы начнут закрывать, достоверно, это вызовет возмущение и на международном уровне. Следует вспомнить, что сам процесс открытия архивов в Украине сопровождался огромной информационной кампанией на Западе.

- Очевидно крымскотатарские, еврейские, польские общественные и научные организации в Украине настроены настаивать на доступность к исторической информации?

- Многие из национальных общин воспользовались нашим архивом. Наиболее плодотворным было сотрудничество с нашими польскими коллегами. Сейчас она увенчается выходом большого двухтомника о так называемой «польской операции» – репрессиях против 150 тысяч поляков в 1936-38 годах в УССР. Было активным наше сотрудничество с еврейскими организациями, в частности с Яд-Вашемом (Иерусалим, Израиль) и Национальным музеем Голокоста (Вашингтон, США), куда мы передали большой массив информации. Мы начали поиск данных о репрессиях против крымских татар, организовали в Крыму небольшую выставку таких материалов. Думаю, что и национальные общины не воспримут ограничения доступа к информации в Украине.

Источник информации: http://www.ukrainews.ru.