Верность длиной в полвека

Черкащанка Мария Стригун своего исчезнувшего без вести во время войны мужчины выглядела всю свою жизнь.

Это старое фото датировано 1929 годом. На нем сфотографированы мои дед Николай и баба Мария (крайняя справа) Стригуни, которые жилы в селе Самгородок Смилянского району Черкасской области. Молодые, влюбленные, счастливые, с дочкой-первенцем на руках, в которых впереди вся жизнь, они смотрят в камеру фотообъектива и не ведают, что судьба сложится не так, как мечтается. В 35 лет Николай Климович Стригун пойдет на войну с немцами и навеки исчезнет без вести. А Мария Ивановна самостоятельно воспитает и поставит на ноги трех малых детей и полвека, до конца своей жизни, будет высматривать мужчину из той страшной войны. Такая горькая судьба моих прадедов тесно переплетена с историей и страданиями Украины..

Ему не суждено было видеть, как растут дети

Они оба родились и выросли в Самгородку. Обручились, когда Николаю исполнился 21 год, а Марии – 19. Уже через год у них родилась дочка Настя, моя будущая тетя. На этом фото она на руках у отца. За Николаем Климовичем стоит его сестра Ирина. В восемь лет она переболела на тиф и стала глухонемой. Вся жизнь жила в семействе брата Николая, стала сестрой невестке Марии, была доброй к своим племянникам и невероятно трудолюбивой. Еще на этой фотографии соседка и подруга Марии – Мелашка, со своим сыном Василием. На снимке он сидит на обрезке доски. Во взрослой жизни станет председателем колхоза. Мелашка же была хорошей швеей, и на фото все одеты в ее изделия..

До войны в семье Николая и Марии родятся еще два сыновья – мой отец Иван осенью 33-го, а его младший брат Василий – на три года позже. Из живых теперь осталась только тетя Анастасия Поповиченко, которая на этом фото еще совсем маленькая. В настоящее время она проживает в городе Смелая на Черкащине, за добрый нрав ее называют так же, как звали когда-то родители, – Тунею, сокращенно от Настуни.

К революции у нашего семейства были девять десятин земли. Но земля кормила прадеда Клима и девяти его сыновей и дочерей (прабабушка Наталья умерла молодой, и прадед сам воспитал всех детей), в том числе и моего деда Николая. Большевики решили, что столько земель для Стригунив многовато, и забрали все. Не побрезговали и одеждой, которую вынесли из хаты. За протесты против такого своеволия прадеда Клима свои же самгородски «революционеры» арестовали и хотели бросить к темному и сырому погребу. Рассказывают, что нескольких человек пихали высокого и крепкого Клима Стригуна к погребу, а он уперся руками о дверные косяки и не сдвинул из места. Тогда большевики взяли палки, побили и притворили в том свинью. До утра там он и умер.

Те пирожки в голодовку помню доныне

Дед Николай хорошо помнил, как новая власть обошлась с его отцом, поэтому к колхозу не вступал. Не скрывал и свои мнения по поводу коллективного ведения хозяйства, не раз говорил соседям, что толку от этого не будет. На жизнь он зарабатывал тем, который работал на железнодорожной станции на Кировоградщине. А когда началась голодовка 1933 года, взял коня и вместе с сестрой Ириной направился на заработки на далекого Херсонца. Там они копали на полях свеклу и возили лошадью на завод. Домой на Черкащину наведывались не с пустыми руками – привозили муку, сухари, сахар, соль и даже деньги.

И хотя благодаря этому в голодовку никто из семейства не умер, но недоедали хорошо. Тетя Туня вспоминает, как пятилетним девочкой шла с матерью Марией центром села, где был базар, и увидела на прилавке пирожки.

«Те пирожки были такие бели, я и теперь их помню. Я прицепилась тогда к матери за юбку и кричала на весь базар, чтобы она мне их купила. Еще и по земли покотилась. А мать наклонилась ко мне и на ухо и зашептала: «Глупая ты, они с жомом»!. Сказала неправду, но я поверила. Ухватилась, исподтишка обтерела слезы и пошла, потому что страшно жома не любила», – вспоминает пережитое Анастасия Николаевна.

Она говорит, что иметь тогда купила стакан ряженки. Когда пришли домой, она поставила ее на полочку и сказала малой Туни, что пойдет сапать, а потом будут обедать. Пока мать была на огороде, малая намостила под полкой подушек, стала на них и потихоньку выбрала пальцем и съела всю ряженку. Когда мать вернулась к хате, то увидела в стакане только следы от детских пальчиков.