Парадоксы Сверстюка

Мысли по поводу новой книги писателя «Не мир, а меч».

Книга Сверстюка – это сборник выбранных эссе, публицистики и воспоминаний о мире, жизни, вере и безверии, высоком и низком в судьбе Украины, поколения да и самого автора книги.

Евгений Сверстюк пишет коротко, сильно, парадоксально правдиво, афористически, его сказания можно назвать притчами. В политическом водовороте нынешнего времени Сверстюк начинает с морали и чести : «Жизнь, к сожалению построенная так, что правила чести надо каждый раз подтверждать, иначе они забываются.». Иначе выходит, что половинчатая мораль приводит к тому, что в патриотах, пишет Є. Сверстюк, ходят те же люди, которые возвеличивали власть. А она была такой, что спрос на западную литературу в застойных 70-х был предопределен тем, что по крайней мере в книгах встретишься с порядочными людьми. А творили ту систему люди подобные сталинця Дмитрию Мануильского, который при встрече с Дмитрием Донцовим (в 1918 г.), спросил: «Почему вы не с нами (большевиками), вы же порядочный человек»?. На что Донцов ответил: «именно поэтому».

По-видимому, центральным для понимания того, что требует наша культура, есть эссе «Проблемы замены основ культуры». Ведь Октябрьская революция «оставила все большие слова, но лишила их большого содержания». Состоялись обезбоження слова. Евгений Сверстюк указывает на то, как подмена понятий и ложь привели к изменению функций целых групп и казней населения. Подлинность исчезала, и вместо интеллигенции появился работник идеологического фронта. Теперь проблема – как к тем общечеловеческим ценностям вернуться, как вернуться к национальной идее. И возможно ли это, когда каратели тех, кто пробыл в концлагерях четверть века за эту идею, живут на пенсии с льготами, а они не реабилитированы?! «Коммунистический режим упал, а коммунистические лидеры оказались не при чем». Виновными за проблемы современные стали новые идеи и новые вывески. Система же образования осталась под управой тех же директоров, пишет автор. Я бы прибавил: а часто и ректоров, завкафедрами, профессоров. Они закрыли врата для украинской идеологии во имя сохранения советской безответственности. Можно сказать: и дальше хотят воссоздавать такой порядок вещей, когда в одном из столичных педагогических вузов студенты-историки говорят о начале ИИ Мировой войны в Украине с 1941 г. и это не удивляет администрацию. Эти знания студенты принесли из киевских школ.

Евгений Сверстюк пишет остро обличительные вещи о бывшей империи СССР и тоталитаризм, готовность режима к войне, ее ведение в разных частях света при всегдашнем повторении миролюбия «страны Советов» и показа готовности народа до войны, но – «за освобождение человечества». Видит автор и проблемы, которые имеет сегодняшний Запад, потому что он не предложил противоядия обществу, которое вышло из-под «социализма». Нам тоже трудно будет их преодолевать. Сверстюк предлагает посмотреть, что же ведет во время глобализации к единству человечества : язык, жизненные стандарты, информационное поле, свободный рынок или что-то более высокое, другое, не сосредоточенное на сугубо материальных символах и достоянии. Ирония, временами язвительная вплоть до сарказма и гнева, звучит в цикле эссе «Только не смейтесь»!.

Несколько эссе посвящено деяниям, людям, которых он знал и уважал, или которых изучал как литератор: Надежде Горничной, Оксане Мешко, Дмитрию Зерову, Владимиру Сосюри, Василию Стусу, Тарасу Шевченко и Николаю Гоголю, Ивану Франко, Андрею Сахарову, Олекси Тихому, Ивану Кошеливцю, Елене Пчилци. Я бы сказал, что их объединяет одна черта: видеть героев своих сказаний как творцов и людей в полный их рост, принимая во внимание высоту своего роста и своего понимания. Поэтому автор не стремится стать над теми личностями в своих произведениях, но и сравнивает себя с ними, меряет не постмодернистскими теориями, хоть их, бесспорно, знает, а видит этих людей в целостности, видит у них то большое, за что должны их уважать. Так как достаточно судить о больших поэтах, художниках на ровных, когда ты сам им доходишь только до коленей, порпаючись в мелочности. И то часто своей, а не больших. Из этого цикла выделяется, как по мне, очерк «Нецензурный Стус». В нем автор предлагает искать осознания Василия Стуса как «поэтического выразителя духа и боли всех восставших, отброшенных и обреченных». Не творим мифа, поймем, что то была «личность, которая выстроила себя к легенде, и к полной потере страха на своем веку». Потому что взял ту ношу, которую никто не взял, и нес ее за свой народ как гражданин и поэт, без геройства и позы. Потому что Стус был настоящим.

Как историк, могу сказать, что эссе, очерки, публицистика Є. Сверстюка уже является источником понимания недавней эпохи, а также анализу негероической современности. Источником осознания, которым было украинское крестьянство Волыни первой половины ХХ века есть эссе об отце. Оттуда – из семьи, по-видимому, и корни жизненных принципов самого автора книги. О них сложно рассказывать, потому что они созвучны словом и содержанием, а рассказ о книге уже размывает восприятие.

Будут раздаваться слова о том что, хорошо, что Вы есть, пане Евгений, что несете такой заряд веры, любви, морали. Хорошо. Но не желаем ли мы тем снять из себя ответственность за ту ношу, ведь сами могли бы нести ее часть, иногда больше, чем сначала кажется? Читатели книги уже принимают на себя обязательство поднять свою жизненную планку.