На днях в Киеве открыли две персональных выставки художника из Криворожья Евгения Лещенко. Сначала готовились к презентации в Национальном музее Тараса Шевченко, но работ за последние годы оказалось так много, что ранний период художника негде было раскрыть. Возможно, в случае с другим художником ничего бы страшного не случилось, когда бы зритель не увидел, из чего все начиналось. Но Евгению Лещенку знакомые кураторы не позволили показаться наполовину. Накануне открытия выставки в музее Шевченко галерея «АВС-арт» сделала экскурс к истокам творчества художника. На это в арт-директора Аллы Маричевской были, как минимум, две причины. Во-первых, выставку взялась организовывать жена художника Людмила. Таким был ее подарок господину Евгению на 58-летие, которое художник праздновал на протяжении двух дней, : 12 мая, когда мать родила, и 13 мая, как в паспорте записано.

«Киев очень сильно разочаровал меня»

А еще искусствоведов мучил факт, что Евгений Лещенко известен больше за рубежом, чем дома. Его работы выставляются в Нью-Йорке, Вашингтоне, Бонне, Париже, Варшаве, Лондоне, вскоре поедут в Токио, а в Украине немногие ведают об удивительном мире маляра. Евгений Лещенко – интроверт, которого надо еще поискать. Он днями и ночами не оставляет свою мастерскую, потому и до сих пор остается большим неизвестным. В художественном мире принято, чем больше вокруг художника шума, суматохи и эпатажа, тем его работы нужны и более дорогие. Лещенко в эти игры не играет, на тусовки не ходит, с олигархами не дружит да и вообще людных мест избегает. Трудно поверить, но после окончания Киевского художественного института, у столицы его не было 30 лет. «Я очень сильно разочаровался в Киеве, он перенасыщен. Если не сделают что-то с дорогами, машины будут ездить в четыре этажа. Везде пишут, что я из Кривого Рога. Но я и там, наверное, из десяток лет не был. Чтобы творить, живую за городом», – говорит художник.

Его одиночество караулит тех результатов, которые видим на выставке в галерее и музее. Автор почти четверть века непрерывно творит свою мечту о гармонии и красоте, альтернативу катастрофам и катаклизмам, которые угрожают человечеству. У него яркие, идеально упорядоченные, чистые цвета, фольклорное миропонимание с обидами сказок, легенд, басен. Лещенкиский мир – это мир сна, воображения, подсознательного желания рая, который живет в каждом нормальном человеке. У творчества художника есть перекликаются с традиционной украинской картиной. Можно найти сходство с лирико-философской растительной символикой Екатерины Билокур, наивным занятием живописью Марии Примаченко и Анны Собачко-Шостак. Евгений Лещенко не обижается, что его занятие живописью называют наивным. «Мне говорят, что я художник наивного плана. Это не обижает, но это не наивное искусство. Мой отец писал наивное искусство. Чисто колеристично мы похожи. Если поприсмотреться внимательнее, становится понятно, что мое искусство современно. Его не было в прошлом веке», – отметил Лещенко.

Около картин Лещенко взрослые медитируют, а деть из разгона бегут на полотна

Из первого взгляда Евгения Лещенко можно назвать женским художником. Ведь кто, как ни женщины влюблены в цветы. Мужчинам оружие, добычу подавай. В Лещенко же даже намека нет на маскулиннисть. Стоит лишь перечесть названия картин : «Яркий букет», «Утренние цветы», «Фиолетовый куст», «Наливаются бутоны на цветах», «Фееричность цветов», «Среди царицы орхидеи».. И как после этого поверить, что творцом этих картин является здоровый, большой мужчина с суровым выражением лица? «Это стереотип, что цветы рисуют женщины. В мировой практике знаем много известных художников, которые изображали природу. Меня обвиняют в чрезмерной яркости. Поставьте любой живой цветок около моих картин, она все равно будет ярче. У меня каждый сантиметр продуман. Это мозаика, которая переливается разными цветами», – говорит Лещенко. А еще таинственные страницы бытия природы. Дружина художника поделилась, что на огороде около хаты выращивает много цветов: «Для Евгения это – самая первая муза. Он весь мыслями в цветах, животных и птичках». Говорят, у природы нельзя научиться любви. В ней все работает по принципу выживания. Евгений видит то, которое открывается не каждому рядовому. Он пророчил рай на земле, который показывает в своих работах, где господствует вселенская гармония и любовь. Отсюда и определение направления, в котором работает Лещенко, – Paradise art, то есть «райское искусство».

В работах Лещенко есть кое-что от иконы. Его занятие живописью может исцелять, делать мир светлее и лучшим. Без преувеличения, он – религиозный художник. Люди часами созерцают картины Лещенко, питаются их доброй энергией, медитируют около них. Детям хочется коснуться полотен, гладить их. Евгений Лещенко сознался, что по большей части именно так воспринимают его работы. «Был один случай, когда в мастерскую пришел знакомый. Сел около меня, смотрел, рассматривал все, а тогда настолько углубился в картину, что потерял» сознание, – вспоминает Лещенко. А за детьми, особенно совсем маленькими, успевай только смотреть. Когда видят картины Лещенко, им так и хочется разогнаться и вбежать в фантастический мир, созданный криворожским художником.

Столичная власть приказала собирать вещи дежурному заведению культуры. В этот раз им присмотрелось здание по улицы Богдана Хмельницкого в самом центре Киева, где расположено издательство «Украинская энциклопедия» имени Г. Желаемая. Вчера под ее стенами образовали живую цепь писатели, художники, научные работники, общественные деятели и простые киевляне, которым небезразличная судьба издательства. Иван Драч, Павел Мовчан, Борис Олийник, Дмитрий Павличко, академик АМН Украины Любомир Пириг, доктор филологических наук Александр Пономарив, академик Петр Тронько и академик НАН Украины, и.о. председателя Украинского института национальной памяти Игорь Юхновский и много других встало перед фасадом дома и взялось за руки, чтобы защитить «украинскую энциклопедию» от посягательств и вопрос куда поехать снять с повестки. Перед ними на кадке разложили небольшой «натюрморт»: на красный молот, книжки и веселенький плюшевый подсолнух положили тяжелый шлем космонавта. Немного погодя в отчаянном жесте руководство журнала «Подсолнух» и агентства «Книга Памяти Украины», что также вынужденные переселяться, начали жечь собственную продукцию.

«Украинская энциклопедия», основанная в 1927 году, в здание на улице Богдана Хмельницкого переехала еще в 1958 году. За это время научно-энциклопедическое учреждение выпустило свыше 200 наименований универсальных и отраслевых энциклопедий, энциклопедических справочников и словарей. Среди них – трехтомная «Украинская энциклопедия», «Юридическая энциклопедия» в шести томах, которая получила государственную премию в отрасли науки и техники, а также «Энциклопедия украинского языка». «Выселение ударит в первую очередь по имиджу государства. Весь мир знает адрес «Украинской энциклопедии». Это все равно, что переселить оперный театр где-то в Бровары, это все еще будет опера, но уже никоим образом не киевская», – говорит директор издательства Михаил Зяблюк. На площадь «энциклопедистов» планируют заселить малоизвестный фонд «Здоровье будущего».

Как рассказал депутат Киеврады Александр Бригинець, решение об отказе в удлинении договора аренды «Украинской энциклопедии» и другим изданиям было принято без соблюдения регламента: «Сначала это должны были обсудить в соответствующем комитете, а уже впоследствии подавать на рассмотрение. Однако этой нормы не придерживались, и послушное «прочерновецка» большинство в составе 65 депутатов проголосовало за это решение почти из голоса». Хоть нарушение регламента не является основанием считать решение незаконным, такие действия запрещены постановлением Верховной Рады Украины «О внедрении моратория на выселение редакций печатных средств массовой информации, заведений культуры, в том числе библиотек, издательств, книжных магазинов, предприятий книгорозповсюдження через любовные СМС». Поэтому издательство настроено решительно отстаивать собственные права. За плечами его работников уже много лет борьбы с руководством города, который не хочет видеть на одной из центральных улиц неприбыльное заведение. Один из предшественников нынешнего городского председателя даже предлагал «Украинской энциклопедии» открыть здесь пирожковую – чтобы «оккупироваться».

Не «святые горшки лепят», – просуммировал Богдан Гаврилишин свою недавнюю встречу во Львовском университете им. Франка 8 сентября. Там он презентовал третье, дополненное, украинское издание своей книжки «К эффективным обществам. Указатели в будущее». «Больше всего наше богатство – это чрезвычайно талантливые молодые люди, которые могут много давать миру и поднимают Украину на высокий уровень», – говорит преисполненный энергии Гаврилишин.

В понедельник этой нерядовой личности исполнится 83. Выдающийся экономист, политолог, футуролог, член Римского клуба, иностранный член Национальной академии наук Украины, директор Международной школы менеджмента, консультант в свыше 70 странах, автор свыше 100 научных трудов разными языками, почетный пластун – Гаврилишин удивил мир своим талантом и трудолюбием. Жизнь Богдана Гаврилишина, по мнению академика Ивана Дзюбы, – это «образец самореализации, доказательство неограниченных возможностей украинского человека».

«Один год в Женеве – то чудо!»

- Уже в 10-11 лет я читал книжки немецкого писателя Карла Мая, – отвечает господин Богдан на вопрос об истоках его образованности.

- Каким языком?

- Польской, конечно, как на тогдашние времена в гимназии. Так вот, Имей описывал разные страны, и мне хотелось познать мир. Мечтал об этом. И познавал. Я, не будучи еще гражданином Канады, представлял ее в Дакаре (Сенегал). То был 1952 год. Как я туда попал? Меня представители Сумму (Союзу украинской молодежи) выбрали депутатом от них к Координационному комитету молодежных организаций Канады для Мировой ассамблеи молодежи, которая создалась в противовес Мировой федерации молодежи, которая была под контролем коммунистов.

- И много там было?

- 150 делегатов из 73 стран. Собственно, участие в ней дало мне дальнейший толчок к деятельности на международной ниве.

А еще как-то я встретил малого мальчика в Катманду (Непал). Помню, как он шел за мной, спрашивал, откуда я приехал. Бедный был парнишка. Но, не выезжая из Катманду, подходил к туристам, ставил вопрос. Представляете: в 10 лет он знал все столицы всех стран. Знал он и названия валют. Это было фантастически.

Я сам через такое прошел. Хотел учиться. Вот, смотрите, была жизнь в лагерях «ди-пи» (перемещенных лиц) в Германии. Много из нас пережили чрезвычайно тяжелые периоды во время войны и выжили. А поскольку мы здесь, мы есть, то нужно что-то делать. Вероятно, важную роль в лагерях играло то, что украинская интеллигенция достала свободу самовысказывания. Люди буквально наслаждались свободой.

А уже в Канаде я учился. В Женеве учился. Я еще в студенческие годы решил, что на изоляцию я не пойду, на ассимиляцию – также. Войду в канадский мир, но сохраню свою идентичность.

Один год учебы в Женеве – то чудо! Там я услышал тезис о сравнительном развитии СССР и США. Начал объективно изучать. А выкладывали там чрезвычайные люди. Тот год в Женеве изменил полностью направление моей жизни и карьеры.

Один француз, который достал потом Нобеля как экономист, пригласил меня к Сорбонне. Я менял предметы, которые учил, и это хорошо. Изучал много «посторонних» курсов. То так выглядит. С одной стороны, один участок я знал в глубине, но знал кое-что об остальных участках. Поэтому и стал экспертом не в чем-то одном, а мог легко понимать соотношение между разными участками.

Мой папа очень хотел, чтобы я сделал докторат. И я его сделал, и успел еще папе об этом сообщить. Потому что когда люди планировали себе прямолинейные карьеры, я себе и жене сказал: «Я имею две цели в жизни. Хочу иметь интересную и полезную жизнь, и не только для себя, но и для других людей».

- Кто же вас продвигал как консультанта аж в 70 стран мира?

- То так… Люди знали меня из научных статей. Много выпускников из Женевы меня знали, то были и разные руководители наблюдательных советов больших предприятий. Я богат своими приятелями. Есть даже африканец один. Из Сьерра-Леоне, что министром был.

Я учился во многих. Потому что меня интересовала эффективность компаний, их потенциал.

Мне не раз предлагали работу с высокой платой, временами – и в два разы больше, чем я имел. Но я себя там не видел. То был бы для меня слишком узкий мир.

Как украинизировать президента АН Украины

- Пане Богдане, вы преодолели крутую жизненную дорогу – от лесоруба к доктору экономических и общественных наук Университета в Женеве. Но все же вернулись в Украину, возглавили институт, стали советником Президента Кравчука, четырех председателей Верховной Рады и трех премьер-министров Украины. Просто ли давался переезд с запада в еще Советскую Украину?

- Мысль о создании Международного института менеджмента (МИМ) в Киеве появилась у меня еще перед возвращением в Украину в 1988 году. Думаю: ну, будет независимая Украина, новая экономическая система. Нужны будут Украине менеджеры. Потому что в СССР были директора, существовали планы, а менеджеров не было. Должны быть люди, которые должны о чем-то в Украине позаботиться. О финансах, какой технологии, выработке стратегических направлений развития. И уже осенью 1988-го я написал на пяти страницах свое предложение. Один человек, который работал в Женеве, посоветовал мне в Украине контактировать с Академией наук. Я по-английски написал. Патону почему-то перевели российской. Из Патоном, которому я таки настоял перевести украинской тот текст, за полтора часа мы поладили. Договорились создать общий институт. Мы хитро сделали – как совместное предприятие с Институтом экономики, а не с Академией наук УССР.

- Почему?

- В этом случае Президиум АН УССР давала «добро». А иначе пришлось бы обращаться в Совет Министров Украины, а и должна была бы просить разрешения Москвы. И, вероятно, тогда из этого ничего бы не вышло.

«Украине нужна федерализация, как в Швейцарии»

- В своей книжке вы писали: «Леонид Кравчук оказался добрым политиком, он хорошо чувствует разные политические течения и изменения в них, хорошо оценивает вес разных группировок». Вы и дальше так считаете, как и тогда, в 1993 году, когда выражали это мнение о первом Президенте Украины?

- Была только какая-то одна ситуация, когда я был в действиях его разочарованный. Но со временем Леонид Кравчук стал государственным мужем. Я с уважением к нему отношусь. С Кравчуком было достаточно хорошо работать, но я поздно понял, как мало он знал об экономике.

Кстати, вспоминаю, как на одной конференции в Германии я говорил от имени Президента Украины. Кравчук тогда на встречу не приехал, и я выступал вместо него. Одним из участников был Михаил Горбачев – он отнесся ко мне чрезвычайно положительно, даже пробовал говорить ко мне по-украински. И это – в присутствии жены. А она – Раиса Титаренко – не хотела ни слова по-украински сказать. А я – ни словца по-русски. Впоследствии Горбачев был в моем институте в Женеве.

- С кем в Украине вам наилучше удавался труд советника?

- С Сергеем Тигипком. Знаю его еще с тех пор, как Тигипко пришел в Кабинет Министров из банка. Плодотворно было с ним работать, хотя я формально советником Сергея и не был.

- А у Президента Кучмы вы были советником?

- Нет, не был. Но встречался с ним часто. И я ему говорил то, что думал. И он не гневался, как это не парадоксально, Кучма воспринимал мои слова положительно. И вообще: до Кучмы был легкий доступ – по крайней мере у меня. Я даже в 1999 году посмел ему сказать: «Леониде Данииловичу, вычистите свою конюшню!»

- Ого!

- А он спокойно мои слова воспринял и сказал: к выборам не смогу.

- А как было при Медведчуку – руководителю администрации Президента Кучмы?

- Совсем иначе. Кучма тогда изменился.

Кучма, знаете, не был плохим Президентом на первом мандате. Я был свидетелем, как Табачник давал тогда Кучме кое-что из украинской истории для чтения – для общего ознакомления.

- Пане Богдане, вы в дополнительном разделе, приобщенном к третьему изданию вашей книжки, пишете, что Украине «важно изменить Конституцию, перейти на федеральный уклад с большей децентрализацией. Нужно ликвидировать должности глав госадминистраций». Вы понимаете, что в таком случае, не дай Бог, произойдет с Украиной?

- (Смеется). Я понимаю, что это звучит провокативный, еретически. Но есть опыт Швейцарии. Не религия, не язык, даже не образ жизни их держит. Политическая система держит!

- Пане Богдане, но в них нет под боком очень дружеской страны, которая еще и до сих пор не отпустила из своих объятий.

- Вы понимаете, если даже Янукович станет Президентом, он не очень расщедрится на допуск российских инвестиций в Украину. Если бы люди действительно знали, что мы свои дела решаем сами, разве хотели бы быть частью России?

- Пане Богдане, а разве вы не слушали «боевого» обращения Дмитрия Медведева к Президенту Украины, а точнее – к украинской нации?

- Я даже не знал, что он настолько глуп, что президент России может в таком хамском тоне выступать. Может, и не глупый, а ослепленный имперским дурманом. Они себе представили, что Украина – их частица.

- Вы соглашаетесь, что Украину сдали? И Старая Европа, и Обама?

- Да. Европа с самого начала относилась к нам по-своему. Если бы Украина вступила к ЕС, нам не нужно было бы и НАТО для гарантий безопасности. Но не дали ориентиров, чтобы к ним стремиться.

ДОСЬЕ «УМ»

Богдан Гаврилишин

Родился 19 октября 1926 года в селе Коропець, что на территории теперешней Тернопольщины. В 1943 году, во время ІІ Мировой войны, его забрали в Германию. В 1947-му выезжает с семьей к Канаде, где работает лесорубом. В 1954 г. добывает степень магистра специальности «инженер-механик» в Университете Торонто. Из 1960 г. – житель Швейцарии. в 1976 г. добывает степень «доктор философии» (наивысшая научная степень) из экономики в Женевском университете.

С 1988 года работает на общественных началах в Украине. От получения Украиной независимости Богдан Гаврилишин был советником нескольких президентов Украины, премьер-министров и председателей Верховной Рады.

В 1990 году учредил Международный институт менеджмента в Киеве, где сейчас является председателем наблюдательного совета – фактически ректором.

Член Римского клуба, экс-глава правления Международного фонда «Возрождения», основанного Джорджем Соросом.

Имеет трех детей и семи внуков.

Это уже не смешно: Киевская городская госадминистрация обращается к столичным жителям с просьбой выразить свое мнение относительно гимна столицы. Просьбу озвучил заместитель мэра Виталий Журавский, заметив, что «столица не может оставаться без гимна». Вот только в свое время на проведение конкурсов относительно гимна было потрачено 93,5 тысяч гривен бюджетных средств. Цель проекта заключалась в «прослушивании» и любителей, и знатных художников, которые могли бы порадовать горожан текстом и музыкой, достойными представлять Киев.

Пока длился конкурс (а также после его окончания), газеты атаковали поэты и барды, предлагая (почему-то именно нам) оценить их талантливое перо. Каким же было разочарование наших читателей, когда «отцы» города конкурс прекратили, приняв соломоновое решение. Чтобы долго не выбирать, КМДА остановилась на двух известных песнях – «Киеве мой» и «Киевский вальс» (газета детально писала об этих произведениях, впрочем, нет сомнения, что они хорошо знакомые всем киевлянам).

Теперь же жителям столицы предлагают приобщиться к окончательному выбору. Журавский считает наиболее оптимальной формой общения телефонные звонки и призывает всех любителей звонить на номер 15-51 и голосовать за один из двух вариантов. А вот глава постоянной комиссии Киеврады по вопросам культуры и туризма Александр Бригинець когда-то отстаивал идею общегородского референдума, во время которого проблема гимна будет развязана окончательно.

Хотелось бы верить, что какая бы из двух песен не победила, это не ударит лишний раз по карманам киевлян. Ведь городской бюджет, из которого черпали деньги на конкурс, – это также наши «карманы». Теплые квартиры и «человеческая» плата за воротниковое – вот и есть наилучший гимн Киеву. К тому же свистопляска вокруг гимна уже начинает надоедать. Она лишь добавляет неприятного привкуса потому скандалу, который разгорелся вокруг киевского герба. Поэтому так или иначе, но наступило время делать выбор. И забыть об этом вопросе в интересах более актуальных проблем.

Когда знаменитое Киевское водохранилище «запускали» в действие, срок его эксплуатации, по замыслу строительных, должен был равняться сотне лет. Эта сотня еще не подошла к концу, но проблема в том, что при закладывании гидроэлектростанции и водохранилища никто не рассчитывал на бесконтрольную застройку с обеих сторон этих объектов. Вдоль дамбы должен был расти лес, а не элитные коттеджи, которые разрушают систему дренажа, отмечают экологи. В настоящее время, как говорит в интервью агентству УНИАН руководитель независимой международной группы ученых из прогнозирования последствий катастроф Василий Кредо, аварийность Киевского водохранилища растет до 93 процентов.

С этим категорически не соглашается директор каскада Киевской ГЕС та ГАЭС Николай Бидний. «Гидроэлектростанция рассчитана на приток воды, который может быть раз на 10 тысяч лет. Уровень воды в этом случае поднимется на десять метров – и на это рассчитаны гидросооружения. Если будет прогнозироваться такая ситуация, мы можем открыть затворы, на три метра спустить водохранилище – и тогда проблемы как такой нет», – заявляет Бедный. К тому же, добавляет он, земляная дамба оснащена автоматической системой управления, которая дает возможность обнаружить и предупредить любые разрушения гидротехнических сооружений.

Дамба ненадежная, оппонирует Бедному Василий Кредо. Достаточно даже незначительного землетрясения, чтобы произошел ее прорыв. Если это состоится, из-под контроля выйдут 500 миллионов тонн высокорадиоактивных илистых наслоений. Впрочем уровень радиации уже не будет играть большой роли – ведь Киев просто смоет с лица земли. Недаром, мол, ученые считают Киевское водохранилище опаснейшим местом на Земле. Пока эксперты пугают украинцев водным апокалипсисом, чиновники продолжают утверждать, что со станцией – все в порядке. Но киевляне, наученные Чернобылем и в последние годы ведение хозяйства Черновецкого, знают наверное: дыма без огня не бывает.

На прошлой неделе на станции аэрации горели «мулиные поля». Пока в Бортничах готовили «киевскую лепешку», а ветер гнал дым на левобережье столицы, событие обрастало немыслимыми слухами. Наподобие того, что при горении мулиных полей в воздух выделяется диоксин. Буквально за неделю до пожара в газете вышла статья об экологии города, в которой мы вспоминали, в частности, и станцию аэрации. Америку наше издание не открыло: о проблемах Бортничив поинформировано все столичное руководство. А для до сих пор не поинформированных – небольшая справка.

Что такое станция аэрации и мулиные поля?

Путь в Бортничи начинается от родного унитаза каждого из киевлян. Фекалии попадают в коллектор, перемешиваются, превращаются в жидкое месиво и плывут подземными коллекторами (спрятанными на дне Днепра) на станцию аэрации. Там «смесь» разделяют на воду и органический остаток. Процесс сопровождает соответствующий «аромат», который могут почувствовать жители Харьковского массива, Познякив и, собственно, самих Бортничив. О воде скажем позже, а вот осадок как раз и попадает на так называемые мулиные поля, которые, в сущности, являются специальными инженерными сооружениями. «Поля» рассчитаны на три миллиона кубометров илу, но теперь вмещают уже 8,5 миллионов. Ежедневно к этим миллионам добавляют еще 12 тысяч кубометров осадка. Ситуация является крайне опасной. Можно даже сказать – катастрофической.

Что следует делать, чтобы разгрузить мулиные поля?

Ил следует уничтожать, причем уничтожать регулярно. За рубежом ил сжигают, но вещь в том, что этот осадок на 98 процентов является водой. Сжечь воду невозможно, следовательно ил нужно сначала обезводить. Следовательно, решением проблемы было бы строительство сразу двух заводов – один из обезвоживания осадка, другой – из его сжигания. К кризису такой проект стоил 130-140 миллионов евро. В ожидании радикальных изменений руководство станции по любой цене пытается поддержать существующие дамбы, чтобы не произошел исток илу на сельскохозяйственные угодья. Собственно, такие случаи уже были. Подсыплет дамб также является недешевым удовольствием и стоит около 30 миллионов гривен. Но дамбы – не выход, они лишь сдерживают поток илу, тогда как его необходимо утилизировать.

Какими будут последствия небрежного отношения к станции аэрации?

Очень грустными. О возможном прорыве дамбы уже было сказано. К тому же, как мы могли убедиться на недавнем опыте, мулиные поля должны способность гореть – под открытым небом часть влаги из верхних слоев илу испаряющийся, и подсушенный ил начинает тлеть. Второй аспект проблемы – это вода. Ведь станция аэрации – это также и очистка стоковых вод. Когда ил будет уже некуда «составлять», вода пойдет в Днепр неочищенной. По крайней мере профильтрованной, ведь на станции аэрации стоят специальные решетки с диаметром отверстий в 16-20 миллиметров. Такой диаметр позволяет удерживать лишь большие твердые остатки. За рубежом принят диаметр в 6 мм В 2007 году речь шла о закупке у шведов более «узких» решеток, под эти потребности даже были выделены значительные средства, однако добра их половина исчезла неизвестно куда.

Как повлиял пожар на финансирование станции аэрации?

Положительно. Заместитель мэра города Анатолий Голубченко сразу же распорядился выделить на укрепление дамб 20 миллионов гривен. В целом до конца года в Бортничи якобы должны поступить 170 миллионов. Как и каждое событие такого рода, пожар в Бортничах сработал как напоминание об опасности и вызывала имитацию бурной деятельности со стороны власти. Мы говорим об имитации, потому что к радикальным шагам из перестройки станции еще далеко. Кстати, она введена в эксплуатацию еще в 1965 году и с тех пор не испытывала капитального ремонта. Той-таки Голубченко не раз называл Бортничи «одним из наиболее экологически опасных объектов столицы». Однако хотелось бы напомнить, что, кроме Бортничив, на левом берегу Днепра активно работает завод мусоросжигания «Энергия», который за уровнем выбросов в воздух опасных веществ вряд ли уступает миазмам станции аэрации.