Борис Возницкий: Я знаю, как перевоспитывать политиков

Председатель Конгресса украинской интеллигенции Львовщины – о том, как культура может изменять «начальников» и свои симпатии на выборах-2010.

«Сколько помню, всегда перевоспитывал начальников»

- Когда-то вы рассказывали, что, когда Виктор Янукович приехал во Львов, побывал во Дворце Потоцких во Львове, посетил галерею, то был поражен увиденным. Как вы думаете, может ли искусство перевоспитывать политика? И может ли политик, придя к власти, все-таки убедиться в том, что за культурными достопримечательностями нужно следить?

- Надежда есть. У нас была и Юлия Владимировна. Она с таким большим интересом осматривала экспонаты, что у меня создалось впечатление, что она впервые побывала в музее. То же впечатление у меня было и после Януковича (улыбается). Эти люди же не знают этого. Зашел Янукович – я ему показал музей. У него был плотный график, но он заехал посмотреть в Олеский замок. В своей жизни, сколько помню, я перевоспитывал начальников – министров, руководителей партийных ячеек (улыбается).

Приезжал Щербицкий в Олеский замок. Все говорили: будет Щербицкий – замок закроется, потому что он идеологически вредный. На ЦК уже писали докладные. Пришел Щербицкий – и так восторженно смотрит, а я ему показываю, рассказываю. Вызывал министра культуры: «Вы были в Одесском замке?» – «Нет, не был. А что, комиссию нужно направить?» – не «комиссию! А поедьте посмотрите, какой замок сделали!»

О том, как Мазепу попутали с польским гетманом Сапегой

- Вы вспоминали о том, как наполнялся экспонатами дворец в Батурине, в частности, из фондов львовских музеев. А каким образом отбирались объекты? Учитывалась ли историческая эпоха?

- Мы очень тщательным образом это изучали. Я начал читать, как жили Разумовские, о чем думал гетман Кирилл, о его брате Алексее, который женился на дочери Петра І Елизавете. Вычитал о том, что, когда Екатерина ІІ вынудила Кирилла Розумовского отречься гетманство, он вернулся в Батурин, построил дворец, и в одной из комнаток лежал такой плащ для пастуха и свирелка. Этим Розумовский хотел показать, что сам из села. Мы начали искать что-то такое с того времени. Нашли в Черниговском музее.

Начали делать каплицу, делаем алтарь. Я прочитал, что покровительницею Батурина была Святая Варвара – везу икону Варвары. Потом вспомнили, что в Киеве, в соборе Святого Владимира, есть мощи – рука Святой Варвары. Патриарх Киевский и всей Руси – Украины Филарет перевез их туда, освятил. И там уже есть мощи, уже есть какая-то святость!

Мы сделали первый этаж – это галерея гетманства. К сожалению, оригиналов очень мало: они рассеяны не только по Украине, но и по миру. Но и здесь проблемы. Шведы передали для Полтавы портрет Мазепы. Мы делали выставку и попросили во Львов тот портрет. Посмотрели: а это же совсем не Мазепа, а польский гетман Сапега. То есть даже с этим возникают проблемы. И вот на первом этаже мы собрали портреты. Наша цель – показать то время. Я привез портрет Стефана Батория. Кое-кто говорит: «Зачем?» И я отвечаю: Батурин связан из Баторием, он когда-то заложил его. Повесили портреты Екатерины ІІ, Елизаветы Петровны.

Второй этаж – это уже кабинет Розумовского, библиотека, столовая. Там уже оригиналы. Розумовский ездил по миру – поэтому там есть нидерландские вещи, итальянские. Третий этаж – интерьеры того времени. Там имела столовая, спальня.

Из Львова передали в Батурин близко полсотни экспонатов. Выехали туда на неделю с реставраторами – все развесили, сделали интерьеры. Там почти все из Львова.

- Эти вещи – из архивов?

- Да, в основном из фондов. Приходилось искать. Не было портрету Кирилла Розумовского. Приходит ко мне наш «фондовик» Игорь Хомин и говорит: «У нас есть портрет мужчины. Имеет орден Белого орла и Андреевский орден». Приносит, а это Кирилл Розумовский! Конечно, мы передали его в Батурин.

Приятно! Теперь в Батурин стоят очереди. Через две недели дворец Розумовских посетило семь тысяч людей.

- А как все это попало во Львов?

- Источники – разные. Картинная галерея во Львове создавалась на основе коллекции богатого магната Яна Яковлевича. Он жил на Подилли и имел сборники еще с польских королевских времен. В начале ХХ века эта коллекция попала во Львов. Потом начали переходить другие коллекции, что-то передавалось в наследство, что-то покупалось. И у нас появились сборники Садовских, черниговские портреты. Из того сборника и портрет Розумовского. Мы до сих пор не можем разобраться, как этот сборник попал во Львов.

Когда я пришел в галерею (в 60-х годах), то в ней было 11 тысяч экспонатов. А теперь – 60 тысяч. Мы ездили с экспедициями по Львовской области, собирали ценные вещи. На Западе Украины эти достопримечательности еще удалось спасти, потому что сюда советская власть пришла позже. На Востоке все уничтожалось.

Но, хоть сейчас не советское время, мы можем много потерять. Имеем большие проблемы с охраной достопримечательностей. За годы независимости у нас еще не было таких клопотив с охраной достопримечательностей. Сколько церквей сгорело! В Норвегии стоят церковки XV-XVI века, так их даже от ветра закрывают. А у нас это не бережется. Порой церкви и поджигают, потому что хотят построить новую, большую. Мы затеяли с поляками интересный проект – поставить под присмотр ЮНЕСКО 20 украинских церквей: 10 – из Украины, и столько же – из Польши, из пограничной части. Нам нужно позавидовать полякам: то, которое осталось, – они охраняют, делают экскурсии по украинским церквам.

«Пинзель из Львовской галереи поедет в Лувр»

- А в Чигирин вы передавали какие-то экспонаты?

- В Чигирин – немножко, потому что в них есть какие-то вещи, они богаче. Нужно было битву при участии казаков, вивтарик такой маленький поставить в горнице Хмельницкого. Ко мне приезжали дважды: привезли машину – забрали экспонаты, несколько дней назад приехали еще раз – опять забрали.

В Чигирине возродили церковь, построили кусок замка на горе. Та гора – это чудо: она возвышается над Чигирином на 70 метров, и на ней – громадный памятник Хмельницкому. На той горе был замок. Там отстроили часть замка, называется бастион Дорошенко. Начали строить горницу Хмельницкого, гетманскую канцелярию.

- А как наполнялся «Художественный арсенал»?

- Я уже четвертый год председатель музейного совета «Художественного арсенала». В сущности, музей еще не действующий. Мы решили сделать хотя бы выставку, чтобы «застолбить», что здесь будет музей. Там еще много работы: нет пола, отопления. Я передал туда Пинзеля – скульптора, который до недавнего времени был неизвестным, а теперь приобрел славу на всю Европу. В следующем году мы везем Пинзеля в Париж. Приезжала дирекция из Лувра, выбрали 26 вещей, – будут выставляться в капелле Людовика XIV. Это первый украинский художник, работы которого будут выставляться в Лувре. Сейчас выставку в «Арсенале» уже разобрали, там проводятся работы.

- Имеет ли Львовская галерея от этого выгоду? Часть экспонатов передается напрокат, часть – навсегда…

- Нет, ни одной выгоды нет. Понимаете, если есть святое дело – то это святое дело. Мы передаем то, что можем. Галерея, как и все другие, может одалживать вещи. Например, мы имеем договор с Министерством иностранных дел. Передали им 30 вещей, уже выставляем их лет 15. Одну вещь уже украли: мы подняли шумиху, нужно искать! Потому что как из МИД можно украсть картину? Наши картины есть у спортсменов, администрации, церквях. Из этого мы имеем выгоду. Но, когда речь идет о Батурин и Чигирине, – здесь все без собственной выгоды, для доброго дела.

- Пинзель поедет в Париж – или будут из этого деньги?

- Первое, за что должны платить, – это страховка, сопровождение и транспорт. Так заведено. Заинтересованный музей должен оплатить за эти вещи.

-  А выгоды нет?

- Финансовой – нет. Единственная выгода – что мы показываем себя миру.