Богдан Гаврилишин: Я богат своими приятелями

Выдающийся европейский экономист – о своем пути из «лесорубов» в менеджеры мирового уровня и работу советником при украинских владцах.

Не «святые горшки лепят», – просуммировал Богдан Гаврилишин свою недавнюю встречу во Львовском университете им. Франка 8 сентября. Там он презентовал третье, дополненное, украинское издание своей книжки «К эффективным обществам. Указатели в будущее». «Больше всего наше богатство – это чрезвычайно талантливые молодые люди, которые могут много давать миру и поднимают Украину на высокий уровень», – говорит преисполненный энергии Гаврилишин.

В понедельник этой нерядовой личности исполнится 83. Выдающийся экономист, политолог, футуролог, член Римского клуба, иностранный член Национальной академии наук Украины, директор Международной школы менеджмента, консультант в свыше 70 странах, автор свыше 100 научных трудов разными языками, почетный пластун – Гаврилишин удивил мир своим талантом и трудолюбием. Жизнь Богдана Гаврилишина, по мнению академика Ивана Дзюбы, – это «образец самореализации, доказательство неограниченных возможностей украинского человека».

«Один год в Женеве – то чудо!»

- Уже в 10-11 лет я читал книжки немецкого писателя Карла Мая, – отвечает господин Богдан на вопрос об истоках его образованности.

- Каким языком?

- Польской, конечно, как на тогдашние времена в гимназии. Так вот, Имей описывал разные страны, и мне хотелось познать мир. Мечтал об этом. И познавал. Я, не будучи еще гражданином Канады, представлял ее в Дакаре (Сенегал). То был 1952 год. Как я туда попал? Меня представители Сумму (Союзу украинской молодежи) выбрали депутатом от них к Координационному комитету молодежных организаций Канады для Мировой ассамблеи молодежи, которая создалась в противовес Мировой федерации молодежи, которая была под контролем коммунистов.

- И много там было?

- 150 делегатов из 73 стран. Собственно, участие в ней дало мне дальнейший толчок к деятельности на международной ниве.

А еще как-то я встретил малого мальчика в Катманду (Непал). Помню, как он шел за мной, спрашивал, откуда я приехал. Бедный был парнишка. Но, не выезжая из Катманду, подходил к туристам, ставил вопрос. Представляете: в 10 лет он знал все столицы всех стран. Знал он и названия валют. Это было фантастически.

Я сам через такое прошел. Хотел учиться. Вот, смотрите, была жизнь в лагерях «ди-пи» (перемещенных лиц) в Германии. Много из нас пережили чрезвычайно тяжелые периоды во время войны и выжили. А поскольку мы здесь, мы есть, то нужно что-то делать. Вероятно, важную роль в лагерях играло то, что украинская интеллигенция достала свободу самовысказывания. Люди буквально наслаждались свободой.

А уже в Канаде я учился. В Женеве учился. Я еще в студенческие годы решил, что на изоляцию я не пойду, на ассимиляцию – также. Войду в канадский мир, но сохраню свою идентичность.

Один год учебы в Женеве – то чудо! Там я услышал тезис о сравнительном развитии СССР и США. Начал объективно изучать. А выкладывали там чрезвычайные люди. Тот год в Женеве изменил полностью направление моей жизни и карьеры.

Один француз, который достал потом Нобеля как экономист, пригласил меня к Сорбонне. Я менял предметы, которые учил, и это хорошо. Изучал много «посторонних» курсов. То так выглядит. С одной стороны, один участок я знал в глубине, но знал кое-что об остальных участках. Поэтому и стал экспертом не в чем-то одном, а мог легко понимать соотношение между разными участками.

Мой папа очень хотел, чтобы я сделал докторат. И я его сделал, и успел еще папе об этом сообщить. Потому что когда люди планировали себе прямолинейные карьеры, я себе и жене сказал: «Я имею две цели в жизни. Хочу иметь интересную и полезную жизнь, и не только для себя, но и для других людей».

- Кто же вас продвигал как консультанта аж в 70 стран мира?

- То так… Люди знали меня из научных статей. Много выпускников из Женевы меня знали, то были и разные руководители наблюдательных советов больших предприятий. Я богат своими приятелями. Есть даже африканец один. Из Сьерра-Леоне, что министром был.

Я учился во многих. Потому что меня интересовала эффективность компаний, их потенциал.

Мне не раз предлагали работу с высокой платой, временами – и в два разы больше, чем я имел. Но я себя там не видел. То был бы для меня слишком узкий мир.

Как украинизировать президента АН Украины

- Пане Богдане, вы преодолели крутую жизненную дорогу – от лесоруба к доктору экономических и общественных наук Университета в Женеве. Но все же вернулись в Украину, возглавили институт, стали советником Президента Кравчука, четырех председателей Верховной Рады и трех премьер-министров Украины. Просто ли давался переезд с запада в еще Советскую Украину?

- Мысль о создании Международного института менеджмента (МИМ) в Киеве появилась у меня еще перед возвращением в Украину в 1988 году. Думаю: ну, будет независимая Украина, новая экономическая система. Нужны будут Украине менеджеры. Потому что в СССР были директора, существовали планы, а менеджеров не было. Должны быть люди, которые должны о чем-то в Украине позаботиться. О финансах, какой технологии, выработке стратегических направлений развития. И уже осенью 1988-го я написал на пяти страницах свое предложение. Один человек, который работал в Женеве, посоветовал мне в Украине контактировать с Академией наук. Я по-английски написал. Патону почему-то перевели российской. Из Патоном, которому я таки настоял перевести украинской тот текст, за полтора часа мы поладили. Договорились создать общий институт. Мы хитро сделали – как совместное предприятие с Институтом экономики, а не с Академией наук УССР.

- Почему?

- В этом случае Президиум АН УССР давала «добро». А иначе пришлось бы обращаться в Совет Министров Украины, а и должна была бы просить разрешения Москвы. И, вероятно, тогда из этого ничего бы не вышло.

«Украине нужна федерализация, как в Швейцарии»

- В своей книжке вы писали: «Леонид Кравчук оказался добрым политиком, он хорошо чувствует разные политические течения и изменения в них, хорошо оценивает вес разных группировок». Вы и дальше так считаете, как и тогда, в 1993 году, когда выражали это мнение о первом Президенте Украины?

- Была только какая-то одна ситуация, когда я был в действиях его разочарованный. Но со временем Леонид Кравчук стал государственным мужем. Я с уважением к нему отношусь. С Кравчуком было достаточно хорошо работать, но я поздно понял, как мало он знал об экономике.

Кстати, вспоминаю, как на одной конференции в Германии я говорил от имени Президента Украины. Кравчук тогда на встречу не приехал, и я выступал вместо него. Одним из участников был Михаил Горбачев – он отнесся ко мне чрезвычайно положительно, даже пробовал говорить ко мне по-украински. И это – в присутствии жены. А она – Раиса Титаренко – не хотела ни слова по-украински сказать. А я – ни словца по-русски. Впоследствии Горбачев был в моем институте в Женеве.

- С кем в Украине вам наилучше удавался труд советника?

- С Сергеем Тигипком. Знаю его еще с тех пор, как Тигипко пришел в Кабинет Министров из банка. Плодотворно было с ним работать, хотя я формально советником Сергея и не был.

- А у Президента Кучмы вы были советником?

- Нет, не был. Но встречался с ним часто. И я ему говорил то, что думал. И он не гневался, как это не парадоксально, Кучма воспринимал мои слова положительно. И вообще: до Кучмы был легкий доступ – по крайней мере у меня. Я даже в 1999 году посмел ему сказать: «Леониде Данииловичу, вычистите свою конюшню!»

- Ого!

- А он спокойно мои слова воспринял и сказал: к выборам не смогу.

- А как было при Медведчуку – руководителю администрации Президента Кучмы?

- Совсем иначе. Кучма тогда изменился.

Кучма, знаете, не был плохим Президентом на первом мандате. Я был свидетелем, как Табачник давал тогда Кучме кое-что из украинской истории для чтения – для общего ознакомления.

- Пане Богдане, вы в дополнительном разделе, приобщенном к третьему изданию вашей книжки, пишете, что Украине «важно изменить Конституцию, перейти на федеральный уклад с большей децентрализацией. Нужно ликвидировать должности глав госадминистраций». Вы понимаете, что в таком случае, не дай Бог, произойдет с Украиной?

- (Смеется). Я понимаю, что это звучит провокативный, еретически. Но есть опыт Швейцарии. Не религия, не язык, даже не образ жизни их держит. Политическая система держит!

- Пане Богдане, но в них нет под боком очень дружеской страны, которая еще и до сих пор не отпустила из своих объятий.

- Вы понимаете, если даже Янукович станет Президентом, он не очень расщедрится на допуск российских инвестиций в Украину. Если бы люди действительно знали, что мы свои дела решаем сами, разве хотели бы быть частью России?

- Пане Богдане, а разве вы не слушали «боевого» обращения Дмитрия Медведева к Президенту Украины, а точнее – к украинской нации?

- Я даже не знал, что он настолько глуп, что президент России может в таком хамском тоне выступать. Может, и не глупый, а ослепленный имперским дурманом. Они себе представили, что Украина – их частица.

- Вы соглашаетесь, что Украину сдали? И Старая Европа, и Обама?

- Да. Европа с самого начала относилась к нам по-своему. Если бы Украина вступила к ЕС, нам не нужно было бы и НАТО для гарантий безопасности. Но не дали ориентиров, чтобы к ним стремиться.

ДОСЬЕ «УМ»

Богдан Гаврилишин

Родился 19 октября 1926 года в селе Коропець, что на территории теперешней Тернопольщины. В 1943 году, во время ІІ Мировой войны, его забрали в Германию. В 1947-му выезжает с семьей к Канаде, где работает лесорубом. В 1954 г. добывает степень магистра специальности «инженер-механик» в Университете Торонто. Из 1960 г. – житель Швейцарии. в 1976 г. добывает степень «доктор философии» (наивысшая научная степень) из экономики в Женевском университете.

С 1988 года работает на общественных началах в Украине. От получения Украиной независимости Богдан Гаврилишин был советником нескольких президентов Украины, премьер-министров и председателей Верховной Рады.

В 1990 году учредил Международный институт менеджмента в Киеве, где сейчас является председателем наблюдательного совета – фактически ректором.

Член Римского клуба, экс-глава правления Международного фонда «Возрождения», основанного Джорджем Соросом.

Имеет трех детей и семи внуков.